Читать книгу - "История римских императоров от Августа до Константина. Том 8. Кризис III века - Жан-Батист Кревье"

сын, которому он в Галлии передал титул императора. Зенобия была так отягощена драгоценностями, бриллиантами и всевозможными украшениями, что с трудом выдерживала их тяжесть и часто вынуждена была останавливаться. Золотые цепи на её ногах, руках и шее поддерживались стражами. Её дети обоего пола шли рядом с ней.

Затем несли золотые венки, которые города и народы, по обычаю, прислали триумфатору.

Наконец, появлялся сам Аврелиан, стоящий на колеснице, за которым следовали блестящие отряды войск и все корпорации города Рима со своими знамёнами и знаками достоинства. Сенат занимал первое место, исполненный более восхищения перед победами, чем привязанности к победителю. Сенаторы знали, что в целом Аврелиан не благоволил к ним, и унижение Тетрика, который был одним из них, казалось им пятном на всём сословии.

Такая многочисленная процессия не могла не двигаться медленно. Было уже три часа пополудни, когда она достигла Капитолия, и лишь глубокой ночью возвратилась во дворец.

Удовлетворив своё тщеславие, проведя Тетрика и Зенобию в триумфе, Аврелиан в остальном обошёлся с ними милостиво и великодушно. Он предоставил Зенобии уютное убежище в окрестностях Тибура, неподалёку от загородного дворца Адриана, где она прожила остаток дней, ведя жизнь римской матроны. Некоторые даже утверждают, что он выдал её замуж за сенатора; и, по-видимому, от этого брака произошло римское потомство Зенобии, которое ещё во времена Евтропия существовало в почёте. Однако с не меньшей вероятностью можно предположить, что это потомство пошло от её дочерей, которых Аврелиан, согласно Зонаре, выдал за знатных римлян.

Чтобы завершить рассказ об этой принцессе, добавлю здесь, вслед за г-ном де Тиллемоном, что святой Афанасий считал её иудейкой, разумеется, по религии; и что, согласно Феодориту, ради её благосклонности Павел Самосатский, которого она покровительствовала, принял касательно личности Иисуса Христа воззрения, весьма схожие с иудейскими, считая Его просто человеком, ничем по природе не превосходящим других и отличающимся лишь более обильным участием в божественной благодати.

Я уже говорил, что Геренниан и Тимолай, старшие сыновья Зенобии, мало упоминаются в истории и, кажется, умерли совсем молодыми. Не то можно сказать о Вабаллате, чьи монеты с его именем, соединённым с именем Аврелиана Августа, дошли до нас: это даёт основание полагать, что после триумфа Аврелиан даровал ему небольшое владение, которым тот пользовался под покровительством императора.

Что касается Тетрика, Аврелиан не только возвратил ему сенаторское достоинство, но и назначил его инспектором и реформатором [15] Лукании и даже значительной части Италии; при этом, вручая ему эту должность, он довольно изящно заметил, что управлять областью Италии куда почётнее, чем царствовать в Галлии. Кроме того, он оказывал ему всяческие почести, называя своим коллегой и иногда даже именуя императором. Тетрик-младший также пользовался положенными ему почестями. Он жил вместе с отцом в прекрасном доме в Риме, где они велели изобразить свою историю в мозаике. Аврелиан был представлен вручающим им тогу с пурпурной каймой – одеяние сенаторов, а они вручали ему скипетр, корону и прочие знаки императорского достоинства. Говорят, что когда работа была закончена, они пригласили Аврелиана отобедать у них и взглянуть на это изображение. Оба оказались достаточно благоразумны, чтобы полностью забыть о высоком положении, с которого пали; и плодом их скромного поведения стала спокойная жизнь, без всяких опасностей, и даже пользование большим уважением со стороны Аврелиана и его преемников.

Скалигер, основываясь на некоторых их монетах с надписью CONSECRATIO, утверждает, что им были возданы божественные почести после смерти. Но это маловероятно – апофеоз, дарованный людям, умершим в частном статусе и не связанным с правящей семьёй; и, насколько мне известно, это не имеет прецедентов, по крайней мере, со стороны римского сената. Не исключено, однако, что какой-нибудь народ Галлии, где Тетрики царствовали, пожелал таким образом выразить свою признательность и уважение к их памяти.

Дни, последовавшие за триумфом Аврелиана, были продолжением общественных увеселений: скачки в цирке, театральные представления, бои гладиаторов, охоты, имитации морских сражений. Не то чтобы этот государь любил зрелища – он посещал их редко. Лишь пантомимы его забавляли, а также он очень потешался, наблюдая, как профессиональный обжора совершает невероятные подвиги чревоугодия – съедает за один прием целого кабана, ягненка, молочного поросенка и выпивает через воронку четверть бочки вина. Удовольствия Аврелиана, как видно, были не слишком утонченными и отдавали солдатским бытом. Однако он подстраивался под вкусы народа в развлечениях, которые ему предоставлял: и примерно в это же время учредил навечно игры и торжественные бои в честь Солнца.

Триумфальные празднества сопровождались щедрыми раздачами, в частности, хлеба, который заменил прежние выдачи зерна натурой. Вот как произошло это изменение. Аврелиан, по-видимому, заранее задумал ввести его, чтобы угодить народу, избавив его от хлопот по выпечке хлеба. Отправляясь на войну с Востоком, он пообещал, что в случае победы раздаст гражданам венки весом в два фунта. Народ, всегда алчный, вообразил, что получит золотые венки. Но всех финансов государства не хватило бы на такую огромную щедрость. По возвращении Аврелиан разъяснил свою мысль и объявил, что будет ежедневно раздавать гражданам хлебы в форме венков весом в два фунта, изготовленные из тонкой муки. Похоже, вес этих хлебов соответствовал количеству зерна в прежних раздачах. Вскоре Аврелиан добавил к нему еще унцию, введя для этого новый налог на Египет – на стекло, лен, папирус, паклю и другие товары этой страны. В одном из своих писем он весьма хвалится этим увеличением, считая его великой славой своего правления, и крайне заботился о том, чтобы оно строго соблюдалось. Ибо, говорил он, нет ничего милее римского народа, когда он сыт.

Аврелиан также ввел раздачу свинины и даже задумывался о вине. Его план состоял в том, чтобы выкупить у желающих продать необработанные участки в Этрурии, засадить их виноградниками, которые возделывали бы пленные из побежденных им варварских племен, а урожай посвятить раздаче гражданам. Однако этот замысел он не осуществил – то ли из-за смерти, то ли потому, что его отговорил префект претория, указавший, что если уж давать народу вино, то останется только снабжать его еще и птицей.

Это замечание весьма разумно, и, думаю, всякий согласится, что подобные щедрые раздачи, введенные римскими императорами для завоевания народной любви, лишь поощряли лень и убивали трудолюбие. Безусловно, народ должен жить, но для его же блага и блага государства лучше, чтобы он жил, работая. Тем не менее злоупотребления этими раздачами только росли: при последующих императорах ежедневная порция хлеба на человека достигла трех фунтов, или тридцати шести унций (римский фунт составлял двенадцать унций).

Помимо регулярных раздач, Аврелиан трижды устраивал экстраординарные. Он раздавал даже одежду – белые туники с рукавами (что в старину считалось признаком изнеженности), льняные туники из Африки и Египта и даже платки, чтобы граждане могли размахивать ими в цирке, выражая поддержку тому или иному вознице, – тогда как раньше для этого встряхивали тоги.

Не только римский народ испытал щедрость Аврелиана. Этот государь объявил всеобщую отмену давних долгов государству, а чтобы избавить должников от преследований, публично сжег долговые расписки на площади Траяна. Он желал, чтобы при его правлении каждый спокойно пользовался своим имуществом и правами. Объявленной амнистией он разом прекратил все возможные преследования тех, кто поднимал против него оружие. С крайней суровостью он подавлял доносчиков, которые под предлогом заботы о казне притесняли частных лиц. Жесточайшим казням он подвергал взяточников и расхитителей казны. Это был справедливый правитель – жаль только, что он впадал в излишнюю суровость.

Он действовал так не по необходимости, а по склонности и вкусу. Это видно по тому, что он лично наблюдал за наказанием своих рабов, вместо того чтобы поручить это кому-то из слуг, а также по тому, что часто наказание не соответствовало вине – как, например, когда он